Неточные совпадения
На это обыкновенно замечали другие чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч Иван Андрейч, у тебя дело почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши присутствие часом раньше, да возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в неуказанное время или
перешлешь иную посылку, которую не следует
пересылать, — тут, конечно, всякий будет святой.
Как вытерпишь
на собственной коже то да другое, да как узнаешь, что всякая копейка алтынным гвоздем прибита, да как
перейдешь все мытарства, тогда тебя умудрит и вышколит <так>, что уж не дашь промаха ни в каком предприятье и не оборвешься.
Прогулку сделали они недалекую: именно,
перешли только
на другую сторону улицы, к дому, бывшему насупротив гостиницы, и вошли в низенькую стеклянную закоптившуюся дверь, приводившую почти в подвал, где уже сидело за деревянными столами много всяких: и бривших и не бривших бороды, и в нагольных тулупах и просто в рубахе, а кое-кто и во фризовой шинели.
Дойдя до поворота, он
перешел на противоположную сторону улицы, обернулся и увидел, что Соня уже идет вслед за ним, по той же дороге, и ничего не замечая. Дойдя до поворота, как раз и она повернула в эту же улицу. Он пошел вслед, не спуская с нее глаз с противоположного тротуара; пройдя шагов пятьдесят,
перешел опять
на ту сторону, по которой шла Соня, догнал ее и пошел за ней, оставаясь в пяти шагах расстояния.
Таким образом прошел он весь Васильевский остров, вышел
на Малую Неву,
перешел мост и поворотил
на острова.
Раскольников
перешел через площадь. Там,
на углу, стояла густая толпа народа, все мужиков. Он залез в самую густоту, заглядывая в лица. Его почему-то тянуло со всеми заговаривать. Но мужики не обращали внимания
на него и все что-то галдели про себя, сбиваясь кучками. Он постоял, подумал и пошел направо, тротуаром, по направлению к В—му. Миновав площадь, он попал в переулок…
Тот засмеялся было сам, несколько принудив себя; но когда Порфирий, увидя, что и он тоже смеется, закатился уже таким смехом, что почти побагровел, то отвращение Раскольникова вдруг
перешло всю осторожность: он перестал смеяться, нахмурился и долго и ненавистно смотрел
на Порфирия, не спуская с него глаз, во все время его длинного и как бы с намерением непрекращавшегося смеха.
Нервная дрожь его
перешла в какую-то лихорадочную; он чувствовал даже озноб;
на такой жаре ему становилось холодно.
— Они самые и есть-с, Вахрушин, Афанасий Иванович, и по просьбе вашей мамаши, которая через них таким же манером вам уже
пересылала однажды, они и
на сей раз не отказали-с и Семена Семеновича
на сих днях уведомили из своих мест, чтобы вам тридцать пять рублев передать-с, во ожидании лучшего-с.
Как нарочно, кто-то
переслал с другого конца стола Соне тарелку с вылепленными
на ней, из черного хлеба, двумя сердцами, пронзенными стрелой.
А Свидригайлов между тем ровнехонько в полночь
переходил через — ков мост по направлению
на Петербургскую сторону.
— Да што! — с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то «Да-а шта-а!»),
переходя с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо, — вот-с, извольте видеть: господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные
на них поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при них закурил!
— Не знаю-с… Извините… — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и
перешел на другую сторону улицы.
Раз как-то, месяца два тому назад, они было встретились
на улице, но Раскольников отвернулся и даже
перешел на другую сторону, чтобы тот его не заметил.
Мало-помалу он
перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад
на все Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь.
— Теперь отделяйтесь, паны-братья! Кто хочет идти, ступай
на правую сторону; кто остается, отходи
на левую! Куды бо́льшая часть куреня
переходит, туды и атаман; коли меньшая часть
переходит, приставай к другим куреням.
—
Перешел на их сторону, он уж теперь совсем ихний.
Они
перешли через церковь, не замеченные никем, и вышли потом
на площадь, бывшую перед нею.
— Пусть трава порастет
на пороге моего дома, если я путаю! Пусть всякий наплюет
на могилу отца, матери, свекора, и отца отца моего, и отца матери моей, если я путаю. Если пан хочет, я даже скажу, и отчего он
перешел к ним.
И все стали
переходить, кто
на правую, кто
на левую сторону.
Между теми, которые решились идти вслед за татарами, был Череватый, добрый старый козак, Покотыполе, Лемиш, Прокопович Хома; Демид Попович тоже
перешел туда, потому что был сильно завзятого нрава козак — не мог долго высидеть
на месте; с ляхами попробовал уже он дела, хотелось попробовать еще с татарами.
Которого куреня бо́льшая часть
переходила, туда и куренной атаман
переходил; которого малая часть, та приставала к другим куреням; и вышло без малого не поровну
на всякой стороне.
Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась
на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность
переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.
Она подала ему руку и без трепета, покойно, в гордом сознании своей невинности,
перешла двор, при отчаянном скаканье
на цепи и лае собаки, села в карету и уехала.
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч отца
переходит на сына, а с сына опять
на отца.
На жене и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом и выпьют!
В разговоре она не мечтает и не умничает: у ней, кажется, проведена в голове строгая черта, за которую ум не
переходил никогда. По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили в ее жизнь наравне с прочими элементами, тогда как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не
на деле, то
на словах, участвует во всех вопросах жизни и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
Наконец обратился к саду: он решил оставить все старые липовые и дубовые деревья так, как они есть, а яблони и груши уничтожить и
на место их посадить акации; подумал было о парке, но, сделав в уме примерно смету издержкам, нашел, что дорого, и, отложив это до другого времени,
перешел к цветникам и оранжереям.
Она порылась в своей опытности: там о второй любви никакого сведения не отыскалось. Вспомнила про авторитеты теток, старых дев, разных умниц, наконец писателей, «мыслителей о любви», — со всех сторон слышит неумолимый приговор: «Женщина истинно любит только однажды». И Обломов так изрек свой приговор. Вспомнила о Сонечке, как бы она отозвалась о второй любви, но от приезжих из России слышала, что приятельница ее
перешла на третью…
Обломов, облокотясь
на него, нехотя, как очень утомленный человек, привстал с постели и, нехотя же
перейдя на большое кресло, опустился в него и остался неподвижен, как сел.
Она иногда читала, никогда не писала, но говорила хорошо, впрочем, больше по-французски. Однако ж она тотчас заметила, что Обломов не совсем свободно владеет французским языком, и со второго дня
перешла на русскую речь.
Этот рыцарь был и со страхом и с упреком. Он принадлежал двум эпохам, и обе положили
на него печать свою. От одной
перешла к нему по наследству безграничная преданность к дому Обломовых, а от другой, позднейшей, утонченность и развращение нравов.
Странно подействовало ученье
на Илью Ильича: у него между наукой и жизнью лежала целая бездна, которой он не пытался
перейти. Жизнь у него была сама по себе, а наука сама по себе.
События его жизни умельчились до микроскопических размеров, но и с теми событиями не справится он; он не
переходит от одного к другому, а перебрасывается ими, как с волны
на волну; он не в силах одному противопоставить упругость воли или увлечься разумом вслед за другим.
«Да, я что-то добываю из нее, — думал он, — из нее что-то
переходит в меня. У сердца, вот здесь, начинает будто кипеть и биться… Тут я чувствую что-то лишнее, чего, кажется, не было… Боже мой, какое счастье смотреть
на нее! Даже дышать тяжело».
Теорий у него
на этот предмет не было никаких. Ему никогда не приходило в голову подвергать анализу свои чувства и отношения к Илье Ильичу; он не сам выдумал их; они
перешли от отца, деда, братьев, дворни, среди которой он родился и воспитался, и обратились в плоть и кровь.
Он лег
на спину и заложил обе руки под голову. Илья Ильич занялся разработкою плана имения. Он быстро пробежал в уме несколько серьезных, коренных статей об оброке, о запашке, придумал новую меру, построже, против лени и бродяжничества крестьян и
перешел к устройству собственного житья-бытья в деревне.
Иногда в ней выражалось такое внутреннее утомление от ежедневной людской пустой беготни и болтовни, что Штольцу приходилось внезапно
переходить в другую сферу, в которую он редко и неохотно пускался с женщинами. Сколько мысли, изворотливости ума тратилось единственно
на то, чтоб глубокий, вопрошающий взгляд Ольги прояснялся и успокоивался, не жаждал, не искал вопросительно чего-нибудь дальше, где-нибудь мимо его!
Запахло сыростью. Становилось все темнее и темнее. Деревья сгруппировались в каких-то чудовищ; в лесу стало страшно: там кто-то вдруг заскрипит, точно одно из чудовищ
переходит с своего места
на другое, и сухой сучок, кажется, хрустит под его ногой.
Наконец увидели, что силы его начали ослабевать, ибо он
переходил камни медлительнее, останавливаяся почасту и садяся
на камень для отдохновения.
Сначала продолжал он шествие свое весьма бодро, прыгая с камня
на камень,
переходя воду, где она была мелка, переплывая ее, где она глубже становилась.
Сонечка занимала все мое внимание: я помню, что, когда Володя, Этьен и я разговаривали в зале
на таком месте, с которого видна была Сонечка и она могла видеть и слышать нас, я говорил с удовольствием; когда мне случалось сказать, по моим понятиям, смешное или молодецкое словцо, я произносил его громче и оглядывался
на дверь в гостиную; когда же мы
перешли на другое место, с которого нас нельзя было ни слышать, ни видеть из гостиной, я молчал и не находил больше никакого удовольствия в разговоре.
Венера
перешла уже выше сучка, колесница Медведицы с своим дышлом была уже вся видна
на темносинем небе, но он всё еще ждал.
— Нет, ты посиди, Долленька, — сказал Степан Аркадьич,
переходя на ее сторону за большим столом,
на котором ужинали. — Я тебе еще сколько расскажу!
Несмотря
на то брызжущее весельем расположение духа, в котором он находился, Степан Аркадьич тотчас естественно
перешел в тот сочувствующий, поэтически-возбужденный тон, который подходил к ее настроению. Он спросил ее о здоровье и как она провела утро.
Он продолжал свои занятия, но чувствовал теперь, что центр тяжести его внимания
перешел на другое и что вследствие этого он совсем иначе и яснее смотрит
на дело.
Фру-Фру вскинула левую ногу
на галоп и сделала два прыжка и, сердясь
на натянутые поводья,
перешла на тряскую рысь, вскидывавшую седока.
Сергей Иванович сказал, что он очень рад, и
перешел на другую сторону поезда.
― Вот я завидую вам, что у вас есть входы в этот интересный ученый мир, ― сказал он. И, разговорившись, как обыкновенно, тотчас же
перешел на более удобный ему французский язык. ― Правда, что мне и некогда. Моя и служба и занятия детьми лишают меня этого; а потом я не стыжусь сказать, что мое образование слишком недостаточно.
Левин доказывал, что ошибка Вагнера и всех его последователей в том, что музыка хочет
переходить в область чужого искусства, что так же ошибается поэзия, когда описывает черты лиц, что должна делать живопись, и, как пример такой ошибки, он привел скульптора, который вздумал высекать из мрамора тени поэтических образов, восстающие вокруг фигуры поэта
на пьедестале.
— Анна, за что так мучать себя и меня? — говорил он, целуя ее руки. В лице его теперь выражалась нежность, и ей казалось, что она слышала ухом звук слез в его голосе и
на руке своей чувствовала их влагу. И мгновенно отчаянная ревность Анны
перешла в отчаянную, страстную нежность; она обнимала его, покрывала поцелуями его голову, шею, руки.